Между чисто ювелирными работами, то есть такими, в которых играют роль исключительно драгоценные камни, и золотыми изделиями не существует резкой границы. Бриллиант, конечно, плохо уживается с золотом, слишком резко контрастирующим с ним, но цветные камни, наоборот, являются прекрасным к нему дополнением. Все же, за исключением простых брошек, колец, цепочек и браслетов, золото мало применялось в женских украшениях. Главное свое применение оно находило в мелких предметах обихода, в карманных несессерах, во флаконах для духов и солей, в разнообразных настольных безделушках и мужских предметах: папиросницах, мундштуках, тростях, печатях и т.д. Обработка золота очень разнообразна. К нему применяют резьбу, чеканку (репассе), гравировку, полировку, оно покрывается эмалью, украшается камнями. Так как в ювелирных работах моды менялись, были периоды, когда преобладали чеканные работы в разных стилях. Долгое время господствовали стили Людовиков XIV, XV и XVI, а затем ампир. Последние по сухости своих деталей были мало применимы к чеканке, и она уступила место резной чеканке и гравировке. Последний по времени период отличался широким применением эмали. Эмали всегда с древнейших времен сопровождали золотые работы, но в виде клуазонне (перегородчатые) или шамплеве (выемчатые). Изделия XVIII века в коллекциях Эрмитажа побудили применять сквозящую эмаль на гравированном или гильошированном золоте или серебре. В этих работах, где эмаль занимает значительные площади, а иногда покрывает всю поверхность предмета, произведения фирмы не были превзойдены даже за границей. На Всемирной выставке 1900 г. они имели большой успех благодаря богатству тона и совершенству техники. Выставленные работы были все распроданы и привлекли ряд заказов и клиентов.
Производство золотых изделий распределялось между несколькими мастерскими. Мастерская Коллина исполняла копии керченских древностей и работы того же характера. Мастерская Перхина производила чеканные и граверные работы, оправы нефрита и других сибирских камней. Производство это было очень значительное, лучшие золотые работы фирмы изготовлялись в этой мастерской. Владелец ее Перхин заслуживает, чтобы о нем было сказано несколько слов. Уроженец Олонецкой губернии, он прибыл в Петербург еще мальчиком без всякого образования, по всей вероятности даже безграмотным; упорным трудом и сметливостью сумел выбиться из подмастерьев в мастера, организовать с помощью фирмы мастерскую и привлечь к себе способных работников по всем специальностям производства. Соединяя в себе громадную трудоспособность, знание дела и настойчивость в преследовании определенных технических задач, он высоко ценился фирмой и пользовался редким авторитетом среди подмастерьев. За короткий сравнительно срок он нажил порядочное состояние, но не успел им воспользоваться и умер в больнице для душевнобольных в … г. По смерти его мастерская перешла в ведение старшего его подмастерья и товарища по ученью Г. Вигстрема.
Эмалевые работы были выделены в особую мастерскую, руководимую Н.А. Петровым, и ему фирма во многом обязана известностью, которой пользовались ее эмалевые работы. Сын эмальера А.Ф. Петрова, он с детства освоился со сложным делом, изобилующим неудачами, причина которых [была] то в металле, то в обжиге, то в самой эмали. Знакомому со всеми тонкостями техники, ему удавались задачи, перед которыми пасовали и очень известные заграничные эмальеры. Получи он в свое время художественное образование, он, без сомнения, превзошел бы многих из них. Работа была его стихия, в противность другим мастерам он все работы исполнял лично, нередко просиживая над интересующей его задачей. Нередко бывало, что при ответственных заказах фирма, желая обеспечить себя от возможных неудач, заказывала одну и ту же работу ему и за границей, но очень редко случалось, чтобы заграничное исполнение заслужило бы предпочтение. После ликвидации мастерской он был приглашен на Монетный двор для исполнения эмалированных знаков для Красной Армии. На этой лишенной всякого интереса работе ради куска хлеба он себя не пощадил. Плохое питание и нервное истощение его добили. Лучшего эмальера Петрограда, а может быть, и России, не стало. Не стало также хорошего честного человека и труженика.
Третья мастерская – Тилемана – изготовляла почти исключительно юбилейные и другие знаки, жетоны, ордена. Производство этой работы было некоторым образом вынужденным. Многие клиенты фирмы не удовлетворялись орденами и знаками казенного образца крайне грубой работы и обращались к фирме за таковыми более художественной работы. Этими частными заказами и иногда массовым производством жетонов была главным образом занята мастерская. По смерти владельца мастерская перешла в ведение самой фирмы, и ею управлял мастер В.Г. Николаев.
СЕРЕБРЯНЫЕ ИЗДЕЛИЯ
Производство их началось постепенно, но сперва были мелкие предметы, мало отличающиеся по работе от золотых, и исполнялись предыдущими мастерскими. Скоро для удовлетворения спроса потребовалось открыть специальные мастерские. Первая из них – мастера Раппопорта – производила очень разнообразные работы, начиная от мелких предметов письменного стола и кончая вазами, канделябрами и целыми сооружениями, такими как парадные декоративные украшения обеденных столов (сюрту де табле). Самой крупной по размерам работой этой мастерской явился сюрту де табле, исполненный по заказу Александра III для приданого его дочери великой княгини Ксении Александровны. Эскизы для этой работы были сделаны архитектором < > и настолько неудачно, что, несмотря на все изменения, при приведении их в состояние рабочих чертежей эти громоздкие и ценные предметы все же оставляли желать лучшего в смысле стиля и пропорции. Так как эскизы были утверждены императором, то коренные изменения были недопустимы, и пришлось ограничиться исправлением в деталях. Это лишний раз доказывает, что составление проектов для художественных производств требует от художника специального знания производства. Мастерская Раппопорта под конец послужила интересному эксперименту. В 19 … г. владелец ее решил уйти на покой и, желая вознаградить своих работников за долголетнюю службу, оставил им свою мастерскую со всем инвентарем. Образовалась Первая артель серебряных изделий, фирма со своей стороны пошла навстречу этому опыту, открыла артели необходимый кредит, обеспечила ее заказами. В этом маленьком деле, насчитывающем не более 20 человек участников, отразились недостатки всех общественных организаций, присущие той поре: отсутствие солидарности, дисциплины, понимания общих интересов. После двух-трех лет внутренних распрей, при вздорожании производства и понижении его качества, артель прекратила свое существование. Ее место в производстве фирмы заняла мастерская Армфельдта.
Посудное серебро, то есть самовары, чайные сервизы и т. д., было специальностью мастерской Вякеве. Так как производство столового и посудного серебра было поставлено в крупном масштабе на Московской фабрике Фаберже, то эта мастерская играла лишь вспомогательную роль. До 1914 г. петербургские мастерские насчитывали в общей сложности от 200 до 300 рабочих. До постройки собственного дома на Морской улице мастерские были разбросаны по городу. Позже главные мастерские были помещены в надворных флигелях, но за недостатком местам некоторые остались вне дома.
МОСКОВСКАЯ ФАБРИКА
Рядом с производством петербургских мастерских существовало производство московской фабрики, основанной в 1887 году. Фабрика объединяла все специальности, распределенные в Петербурге между разными мастерскими. Некоторые отрасли, например ювелирные, золотые и эмальерные работы, уступали количеством и качеством петербургским, но серебряное производство было много обширнее и лучше поставлено. С 1900 г. все крупные серебряные работы исполнялись московской фабрикой. Ювелирные и золотые изделия можно обойти молчанием, так как они являются большей частью ухудшенными изданиями петербургских, но серебряное производство заслуживает особого внимания как по художественным достоинствам, так и по образцовой постановке производства. Характерно то, что Москва всегда была центром серебряного производства в России: там сосредоточены самые крупные предприятия этого рода. Я объясняю себе это явление двумя причинами: во-первых, предприятия, подобно растениям, разбрасывают вокруг себя семена в виде мастеров, кладущих начало новым, во-вторых, тем, что заработная плата была всегда ниже в Москве, чем в Петербурге, а поэтому выгоднее в эксплуатации наемного труда. Первое, что отличает московские изделия фирмы от петербургских, – это преобладание русского народного стиля. Можно не соглашаться со многими его особенностями, с отсутствием целесообразности в структуре, с архаичным, нарочито грубым исполнением, но все эти временные недостатки окупались свежестью замысла и отсутствием шаблона в композициях. В особом списке я отмечу главные работы этого рода. В большинстве случаев это братины, жбаны, ковши, ларцы, декоративные вазы и т.п. Сюжетами служили фигуры богатырей, народные былины и сказки, исторические события или лица – то в виде отдельных фигур или групп, то в виде барельефов на самих предметах. Работы эти большей частью исполнены посредством отливки с восковых моделей и лишь в одном экземпляре.
Наряду с этими работами московская фабрика выпускала большое количество столового серебра, которое по своим достоинствам соответствовало лучшим заграничным работам. Богатый выбор штампов и сильные прессы специальной конструкции позволяли доводить эти работы до редкого совершенства при невысокой стоимости. Фабрика имела в своем распоряжении несколько тысяч штампов как цельных предметов, так и отдельных их частей.
Значительную роль в производстве играло церковное серебро – как утварь, так и образа. Многие из этих произведений благодаря художественным достоинствам находили даже сбыт за границей и привлекали оттуда заказы.
Управление. Фабрика помещалась в Кисельном переулке, занимая здание бывшего завода Сан-Галли. Она делилась на два отдела: ювелирный и золото-серебряный. Во главе каждого отдела стояли мастер-управляющий и его помощник. Общая для всей фабрики контора заведовала отчетностью. Численность рабочих колебалась от 200 до 300 человек.
НЕСКОЛЬКО ВЫВОДОВ
Всякое производство находится в прямой зависимости от материалов, которые оно потребляет, следовательно, от добывающей их промышленности. Так, ювелирное производство находится в зависимости от добычи и обработки драгоценных камней, золотое и серебряное – от количества поступающих на рынок благородных металлов. В этом отношении указанные производства находились в особенно неблагоприятных условиях. Добыча драгоценных и полудрагоценных камней на Урале и в Восточной Сибири находилась в хаотическом состоянии: месторождения не эксплуатировались, а расхищались; приемы добывания были настолько первобытны и плохо организованы, что добывалось лишь то, что давалось случайно, без труда и без применения приемов правильной эксплуатации. Огранка драгоценных камней производилась такими кустарными приемами и была настолько несовершенна, что нельзя было подвергать ей хорошие экземпляры, и они отправлялись для огранки за границу, хотя некоторые из этих камней, может быть, увидели свет в Сибири. При этом переплачивались значительные суммы заграничным гранильщикам и торговцам.
Большое количество полудрагоценных камней, как-то: бухарский и сибирский лазуриты, нефриты и другие – вывозятся в Германию и возвращаются к вам в обработанном виде. Повторялось то же, что случилось в свое время с выделкой мехов и кож, обработка которых целиком перенеслась в Германию.
С благородными металлами дело обстояло немного лучше. Очистка их, выплавка и превращение в листы крайне несовершенны. Для тонких работ мы вынуждены были выписывать английское серебро. Приобретение золота затруднено всякими запретами и формальностями, и это повело к тому, что мелкие производители находили расчет плавить золотые монеты и делали это, несмотря на запрещение законом.
Многие недостатки нашей обработки происходят от несовершенства оборудования, но многие и от неряшливости в самом процессе обработки. Я имел возможность сравнить процедуру вальцовки (превращение слитков серебра в листы) за границей и у нас. В то время, как там эта работа производится с особой тщательностью, с соблюдением идеальной чистоты, у нас слитки и листы валяются на грязном, часто даже земляном полу. К металлу пристают посторонние вещества и вдавливаются в него при его прохождении между валиками. Легко себе представить, какой неожиданности подвержена работа с таким металлом. Инкрустированные в него посторонние примеси выступают наружу при шлифовании или отпадают, оставляя на том месте всякие следы и «ноздринки».
Вообще производство даже на крупных предприятиях поставлено нерационально, что ведет к большим потерям в материалах и во времени. В заграничных мастерских грязная вода проходит через 6-7 фильтров, оставляя в каждом некоторый осадок драгоценного металла. У нас довольствуются одной -двумя фильтровками, и благодаря этому процент потери золота и серебра значительно выше, что составляет при большом производстве значительные суммы. Очистка мусора не производится в России, а содержащий металл мусор отправляется бочками в Гамбург, где мусор сжигают, а по извлечении золота и серебра выплачивают отправителю известную сумму. Были попытки производить это здесь, но выплачиваемая сумма всегда оказывалась ниже заграничной. По всей вероятности, это нужно приписать несовершенству здешних процессов очистки мусора и извлечения из него ценных металлов.
Если перейти к самому ремеслу, то главным тормозом его развития следует признать недостаток художественных и технических познаний у мастеров, отсутствие специальных школ и художественно-технической литературы. Существующие художественно-промышленные школы не выполняют своей прямой задачи художественного и технического образования ремесленников, а создают либо художников, либо учителей рисования. Производству же нужны прежде всего образованные мастера-ремесленники.
За границей, помимо многочисленных специальных школ и курсов для ремесленников, существует еще обширная художественно-техническая литература, и выходят периодические издания по отдельным производствам. В России нет не только оригинальных трудов по этим вопросам, но нет даже переводов из заграничных изданий. При таких условиях нужно удивляться не тому, что производства наши отстали, а тому, что они еще могут бороться с заграничной конкуренцией. Если иногда им удается выйти победителями в этой борьбе, то исключительно благодаря индивидуальным работам отдельных мастеров.
РЕМЕСЛЕННАЯ СРЕДА, МАСТЕРА, ВЛАДЕЛЬЦЫ И ПОДМАСТЕРЬЯ
Встречаются отдельные талантливые мастера, но нет кадра, нет той армии хороших ремесленников, которой держится производство. Создание этого кадра образованных ремесленников есть первое и главное условие дальнейшего развития производства и залог успешной борьбы с иностранной конкуренцией.
Я позволю себе остановиться на характеристике русского ремесленника, с которым я работал в течение более 25 лет. По способностям он, безусловно, превосходит своих европейских коллег, но чего ему недостает – это сознательности, вытекающей из образования и общего развития. Ремесленник, любящий свое ремесло, гордящийся им, редкое у нас явление, а отсюда халатность, недобросовестное отношение к работе отсутствие выдержки и прилежания. Я видел мастеров» способных в экстренных случаях работать по 60 часов в течение трех суток, но не подстрекаемые нуждою или повышенным заработком, они редко работали 8 часов в день. Отсутствие системы в процессе работы также сильно снижает продуктивность нашего ремесленника. В то время как западный ремесленник, методичный во всех приемах работы, избегает благодаря этому многих неожиданностей и дефектов, русский ремесленник беспорядочен, непоследователен в приемах и теряет бесполезно много времени.
Потомственные ремесленники – редкое еще явление в России; большая часть ремесленников сделалась ими случайно. Это элемент, пришедший из деревни с минимумом образования, если не совсем его лишенный. Дети этих осевших в городе ремесленников, получив некоторое образование, никогда не продолжали дело отцов, а находили для себя выгоднее и почетнее другое занятие. При таком положении дела становится невозможным образование кадра традиционных ремесленников, а так как традиции играют важную культурную роль в развитии художественных ремесел, то отсутствие их снижает общий художественный уровень работ.
Опыт революционного времени должен в корне изменить это положение; интеллигенция и полуинтеллигенция могла за это время убедиться, что знание какого-нибудь ремесла служит лучшим обеспечением, чем чиновничья или всякая другая карьера; это капитал, который нельзя ни конфисковать, ни аннулировать. Продукт ремесленного труда всегда будет нужен, это верно даже по отношению к ремеслу, изготавливающему предметы роскоши, например ювелирному; даже в настоящий момент, если бы налицо были условия и материалы, необходимые производству, то ювелирные и золотые изделия имели бы сбыт, никогда не виданный ранее. Я наблюдал работу на одинаковых станках нашего русского ремесленника и австрийца; последний, благодаря методичности своих приемов и своему прилежанию, выпустил в три раза больше предметов, чем русский за тот же промежуток времени. Если это перевести в часы рабочего времени, то окажется, что австрийский ремесленник может, не опасаясь нашей конкуренции, установить себе трехчасовой рабочий день. Я всегда утверждал, что можно бы установить не только восьмичасовой, но даже шестичасовой рабочий день, если бы эти шесть часов были действительно интенсивной работой. В подтверждение могу привести примеры, когда при сдельной работе продуктивность одного десятичасового рабочего дня равнялась продуктивности трех дней при поденной оплате. Допустим, что такая напряженность работы вредна и не может повторяться изо дня в день, но если мы ее ослабим даже наполовину, то получим в итоге шестичасовой рабочий день. Ремесленной среде недостает знания и света, ведущих за собой сознательность и моральную дисциплину.
В современном ювелирном и золотосеребряном производстве различаются два направления: одно – к массовому производству, другое – к единичным художественным произведениям. Было бы, однако, ошибочно заключать из этого, что первым направлением исключается возможность появления художественных произведений. Наоборот, нужно рассматривать массовое производство как способ размножения последних с целью сделать их доступными большому количеству людей. Поясню эту мысль примером: плакета, или медаль Роти является, безусловно, высоким художественным произведением, хотя она изготовляется штампованием, то есть способом массового производства. Все зависит от достоинства оригинала, от модели, которая воспроизводится.
В производстве фирмы сочетались оба направления. Рядом с единичной ручной работой существовали и способы механического воспроизведения. Они применялись главным образом к массовым предметам, например столовому серебру или в повторных орнаментах фриз, гирлянд и т.д. В последнее время мною были сделаны опыты сочетания в одной и той же вещи обоих способов работы. Опыты эти дали прекрасные результаты. Оригинал исполнялся ручною работою лучшими мастерами, а затем воспроизводился в больших количествах механическими способами. При этом удешевление предмета достигало более 50%, а внешний вид его вполне соответствовал оригиналу. Часто высказываемые опасения, что механическое производство убьет ремесло, сильно преувеличены. При порядке изготовления, только что указанном (а это единственно правильный), личная работа мастера всегда будет необходима при изготовлении оригинала, оплачиваться она будет несравненно выше, потому что стоимость ее, будучи впоследствии разложена на многие сотни воспроизведенных предметов, не будет играть значительной роли в конечной стоимости изделия. Наконец, как бы ни развилось массовое производство, всегда останутся такие художественные задачи и работы, которые не могут быть выполнены механическими способами и потребуют применения ручного труда. Правда, количество ремесленников уменьшается, но художественные качества оставшихся повысятся, так как наиболее способные в состоянии будут выполнял художественные оригиналы.
Как я уже писал, мастера-владельцы мастерски» были автономны в ведении хозяйства своих мастерских, и фирма редко вмешивалась в отношения между мастерами и подмастерьями. Обычно тип мастера был хозяин-эксплуататор, но были исключения, например... Характерно, что эти три мастера были лучшими работниками своих собственных мастерских, то есть лично работали за верстаками и любили свое ремесло; это были художественные натуры. Зато мы видели, как первый из них вынужден был бросить мастерскую из-за нервного переутомления, второй из-за того же переутомления умер, а все три не сумели нажиться, в то время как мастера другого типа в короткое время составляли себе кругленькие состояния. Особенно характерно выступили отношения мастеров к своим рабочим и к фирме, когда в силу революционного времени и Декрета о 36-й пробе пришлось закрывать мастерские. Все расходы по удовлетворению претензий подмастерьев, трехмесячный заработок и т.д. мастера взвалили на фирму, нисколько не считаясь с тем, что они, мастера, получали изряднейший доход от труда своих рабочих. Так как большинство рабочих работало для фирмы, хотя и косвенно, то фирма долгое время удовлетворяла все их требования, и мастерские закрывались с согласия рабочих и без инцидентов. Масса мастеров-владельцев во всем, что не касалось наживы, была инертна, неорганизованна, и солидарность совершенно отсутствовала даже в вопросах защиты своих интересов. Существовавшее общество ювелиров мало способствовало их сплочению. Когда к какому-нибудь мастеру были предъявляемы требования со стороны его подмастерьев, постановления общества не соблюдались, а он уступал или отказывался удовлетворить рабочих, считаясь лишь со своей собственной выгодой. Общественные просветительные задачи не встречали поддержки и сочувствия большинства; основанный маленькой группой ювелиров, преимущественно торговцев, журнал «Ювелир» должен был прекратить свое существование. Общество содействия художественно-промышленному образованию также. В таком положении находилась производственная среда перед 1914 г.
Война вызвала панику. Даже крупные мастерские и фирмы сократили производство, полагая, казалось бы, не без основания, что не будет спроса на такие предметы роскоши, как ювелирные и золотые изделия. Впрочем, тогда уже опытные старые торговцы, пережившие военные времена, указывали, что, наоборот, в военное время, когда государственные заказы создают обилие денежных знаков, последние охотно реализуются их владельцами покупкою золота и бриллиантов. Спекуляция и биржевая игра выдвигают новых богачей, которые торопятся обзавестись всякими предметами роскоши. Старики были правы, и указанное явление продолжается до наших дней. Застой в ювелирной торговле наблюдался лишь в первый год войны. За это время фирма Фаберже спешила применить свое производство к нуждам военного времени и обратилась в военное ведомство с определенными предложениями в этом смысле. Ответа она ждала целый год, а между тем нужно было занять рабочие руки. Прибегли к разным паллиативам: стали изготавливать медные изделия – судки, тарелки, кружки, табачницы и т.д.
Единственная цель такого производства была в обеспечении нескольких сотен подмастерьев. О прибыли, конечно, нечего было думать, убыток был, но незначительный. Если бы руководители фирмы были в то время менее патриотично настроены и учли всю вакханалию, создавшуюся вокруг интендантства и военных заказов, и, наоборот, сделали бы за этот год застоя торговли запасы товара, то реализовали бы их в последующие годы с крупной прибылью.
Лишь на втором году войны фирма добилась получения военного заказа. Московская серебряная фабрика была переоборудована, а в Петербурге открыта дополнительная мастерская. Одновременно один из мастеров, ювелир Гольстрем (Хольмстрем), открыл мастерскую, выделывавшую шприцы Праваца.
Над выполнением военных заказов работали как оставшиеся ювелиры и серебряных дел мастера, так и вновь набранные рабочие. Деятельность фабрики и мастерских продолжалась до самой революции. Исполнены были ударные и дистанционные трубки, гранаты, части приборов. Вначале производство налаживалось трудно, но скоро наше исполнение ставилось в пример за точность и тщательность изготовления.
Я привел это лишь как эпизод из деятельности фирмы. Теперь возвращаюсь к основному производству, чтобы сказать несколько слов об организации мастерских.
Каждая мастерская занимала в среднем от 40 до 60 человек подмастерьев. По специальности они распределялись следующим образом: от 20 до 30 монтировщиков, 5 граверов, 5 чеканщиков, 5 закрепщиков, 5 шлифовщиков, 1-2 гильошера, 1 токарь.
Специализация работ шла дальше: монтировщики подразделялись на портсигарщиков, то есть специалистов по изготовлению коробок, табакерок, папиросниц, дамских несессеров, вообще вещей, где шарнирам и затворкам нужно уделять особое внимание. Заграничные мастера всегда удивлялись совершенству в этих наших работах. Плотность затворов была такова, что на полированной поверхности папиросницы сразу трудно было найти линию, отделяющую крышку от корпуса, а все коробки и подобные им предметы закрывались без малейшего звука. Другие монтировщики специализировались на чисто ювелирных работах, как-то: брошки, браслеты, колье, диадемы, предназначенные для закрепки … (пропущено) на оправах изделий из полудрагоценных камней – нефрита, горного хрусталя, лазурита и др. Такая специализация доводит технику до совершенства, но снижает художественный облик предмета. Проходя через столько рук, он теряет следы индивидуальности мастера; кроме того, так как каждый специалист заботится лишь о совершенстве своей работы, он склонен в случае нужды пожертвовать работой другого специалиста – чеканщика, гравера или эмальера. Граверное дело также подразделяется на две специальности: штриховая гравюра, шрифты, орнаменты, картины и резная рельефная гравюра и обронная работа (выемчатая) для медалей.
Чеканка, в свою очередь, делится на два рода: чеканка отливных работ и чеканке по латуни ... (пропущено). В серебряном деле монтировщики делятся на две категории: посудники, изготавливающие сервизы, самовары и прочую посуду; и монтировщики, имеющие дело преимущественно со сборными отливными работами, канделябрами, фигурами, часами и т.д. Так как почти все работы включали несколько специальностей, то вещи проходили через несколько рук, а затем части их собирались специалистом-сборщиком. Эмальерное и позолотное, дело были выделены в особые мастерские.
Этот сайт использует cookies. Вы можете изменить настройки cookies в своём браузере.
